Улыбка | Чжан Жосюй (династия Тан) — «Весенняя река, цветы и лунная ночь» | Традиционная китайская живопись тушью, фигура | 100×50 см

Улыбка | Чжан Жосюй (династия Тан) — «Весенняя река, цветы и лунная ночь» | Традиционная китайская живопись тушью, фигура | 100×50 см

Чжан Жосюй (династия Тан) — «Весенняя река, цветы и лунная ночь»

Весенняя река в половодье слилась с морем;
Над морем вместе с приливом восходит ясная луна.
Её сиянье бежит по волнам на тысячи вёрст —
И где весенняя река не озарена луной?
Река вьётся, огибая цветущие луга,
И лунный свет на цветущих деревьях искрится, как иней.
В воздухе словно летит незримый иней,
И белый песок на отмели стал неразличим.
Река и небо — одного цвета, без единой пылинки,
И одинокий светлый диск луны сияет в вышине.
Кто у реки первым увидел эту луну?
В каком году речная луна впервые осветила человека?
Род людской сменяется из века в век без конца,
А речная луна из года в год всё так же схожа.
Не знаю, кого ждёт речная луна,
Лишь вижу, как Великая река несёт свои воды.
Белое облачко уплывает вдаль,
И на пристани Цинфэн не избыть тоски.
Чей это челн скользит нынче ночью?
Где башня, где под ясной луной тоскуют в разлуке?
Над башней медлит, печальна, луна,
Ей бы осветить туалетный столик разлучённой.
За яшмовой дверью занавес не свернуть от света,
На вальке для стирки он возвращается, смахни лишь.
В этот час мы смотрим на луну, но не слышим друг друга;
Хотел бы я вслед за лунным сияньем струиться к тебе.
Дикий гусь летит вдаль, но свет не перелететь,
Рыбы и драконы ныряют, оставляя узор на воде.
Прошлой ночью в тихом омуте приснились опавшие цветы —
Жаль: весна на исходе, а я всё не дома.
Река уносит весну, и она на исходе,
Над речным омутом луна вновь клонится к западу.
Косая луна глубоко сокрылась в морском тумане,
От Цзеши до Сяосяна — безмерный путь.
Не знаю, скольким дано вернуться при луне,
А заходящая луна колышет чувства в деревьях над рекой.

Самобытным языком свободной живописи тушью Ли Цзуни воплощает на кончике кисти вечную поэтическую атмосферу классического стихотворения. Персонаж то декламирует в опьянении, то устремляет взор вдаль, то погружён в раздумье — он жив и одухотворён. Сочными мазками и раскованной линией, в манере большого се-и, художник передаёт восторженный дух и поэзию стихотворца. Глубокие пустоты и одухотворённая свобода рождают единство стиха и картины: поэзия живёт в живописи, а живопись — в поэзии, сплавляя тысячелетнюю традицию китайской культуры с новаторством современного искусства.

Размер: 100×50 см (около 4,5 квадратных чи) | Традиционная китайская живопись тушью, фигура

Уведомление об авторском праве: изображения произведений предназначены только для просмотра и ознакомления перед покупкой. Несанкционированные загрузка, копирование, воспроизведение и любое иное использование, нарушающее авторские права, строго запрещены. Авторские права на все произведения принадлежат художнику и его уполномоченному агенту.